ЛЕТЕТЬ КАК ПТИЦА…

«Положи меня как печать на сердце твоем,

как перстень на руку твою, ибо крепка как

смерть любовь; люта как преисподняя

ревность; стрелы ее – стрелы огненные, она

пламень весьма сильный. Большие воды не

могут потушить любовь, и реки не зальют

ее». Ветхий Завет, Песнь песней Соломона

В Новом драматическом театре  премьера: «Если бы знать… фантазия на тему пьесы А.Н Островского «Гроза» —  Отчего люди не летают?»  И первое впечатление от спектакля –  это вовсе не театр, люди, не щадя себя, рассказывают лично  тебе, сидящему перед ними, свою горестную жизнь. Зрители постарше помнят со школьной скамьи – «Катерина – луч света в темном царстве». Какой тут луч, какой свет — сумеречная беспросветная жизнь, ни единой яркой краски, Катерина, молодая Кабанова, мечущаяся, снедаемая внутренним огнем, не знающая покоя, жаждущая любви как дара небесного:   «Души во мне не стало. Я искала его и не находила его,  и он не отзывался мне — на ложе моем ночью искала я того, кого любит душа моя, я искала его и не нашла его» —  «Песнь песней» Соломона. Весь текст «Грозы» почти прямой парафраз этого библейского стенания. Катерина  — Екатерина Ермолович, актриса с иконописным лицом, напоминающим одновременно лики с древнерусских икон и Весну Боттичелли.  Рядом с ней  Варя, в расцвете юной женственности, готовая делиться радостью торжествующей любви – актриса Надежда Анципович. При всем различии характеров, прописанных великим драматургом, актрисы существуют в подлинном родственном единении, а это уже прочтение режиссера. И Кабаниха, совсем еще молодая, властная, ломающая, подминающая под себя своих домочадцев, сжигаемая жаждой власти над всеми и, что еще страшнее, неукротимой ревностью к молодой жене своего сына —  «люта, как преисподняя, ревность, стрелы ее – стрелы огненные» — актриса Наталья Капитонова, и снова это по Библии.
И вот мужчины – Тихон Кабанов, не способный ни  сопротивляться безумной властительнице маменьке, ни защитить от нее жену свою – актер Алексей Верещако; и Борис, приезжий человек, племянник местного самодура Дикого, не по своей воле томящийся здесь, ему Катерина предстает ангельским видением: «Пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих» — артист Павел Чернов, трепетный влюбленный, не имеющий, однако, ни средств, ни сил, ни смелости защитить свою возлюбленную. И сразу возникает недоуменный вопрос – почему Катерина предпочла его, робкого, по-юношески слабого  Тихону, эдакому воплощению мужской стати и, притом, тоже не своей волей живущему. И в этом различии героев и заключается одна из основных мыслей спектакля – любовь сама избирает пути свои.  Дядя Бориса, изверг и злодей  Дикой   со своими поистине безумными страстями – потому как воюет он исключительно с зависящими от него людьми —  артист Сергей Толстиков. Кудряш, вольный человек, из наемных – нет ему ни до кого дела, вот разве что Варя, любовь, горло порвет, если кто позарится на нее –артист Артем Пинчук. И Кулибин, механик-самоучка, проповедник-резонер, как ему хочется исправить людей, дать им работу в руки, утишить злобствующих, вразумить слабых – артист Валерий Глазков.  И, наконец, молодой слуга в доме Кабановых, артист Эрик Абрамович, ему предписана роль совершенно неожиданная и даже таинственно двусмысленная – только ли слуга и кому он служит?
Всего девять действующих лиц в спектакле, словно режиссер услышал высказывание критика сто пятидесятилетней давности: «На сцену беспрестанно выходят ненужные лица, говорят вещи, нейдущие к делу, и уходят, опять неизвестно зачем и куда… все это могло быть выпущено без всякого ущерба для сущности дела». Вот режиссер спектакля Сергей Куликовский и выпустил все, нейдущее к делу, и свел 84 страницы оригинала к 24 страницам, ставшим основой спектакля, на сочинение которого ему потребовались годы размышлений, сомнений и поиска актеров, которым можно доверить задуманное. В Новом драматическом, к которому не все минские любители театра дорогу знают, все это сошлось воедино.
Это режиссерский спектакль, с жестко выверенной конструкцией, проверенной и принятой всеми его участниками, всем постановочным коллективом, всеми актерами до такой степени, что режиссер «умер в актерах» – от этого и рождается ощущение абсолютной, не театральной правды. Считается, что гарантия успеха спектакля — правильное распределение актеров. Это суждение можно иллюстрировать «Грозой» Новой Драмы. И это не только название театра, это достойное продолжение театральных тенденций минувшего века. Нельзя в наше время слепо следовать традициям даже недавнего прошлого, нельзя не учитывать влияния мирового кинематографа на театр, и обратного воздействия: Ларс фон Триер снимает свой знаменитый «Догвилль» в театральной декорации, и американский режиссер Джо Райт снимает «Анну Каренину» на театральной площадке.  И в этом спектакле сцены сменяются как кадры в кино, действие движется как в жизни – без остановки. Актеры не рвут душу в клочья, страдание проживается естественно, без внешнего надрыва. И тогда зрителю становится нечем дышать – сердце сжимается сочувствием происходящему.
Обычно в спектаклях Сергея Куликовского много музыки, иногда она  даже персонифицируется, становится действующим лицом. Здесь исполнители главных ролей поют, играют на музыкальных инструментах, танцуют —  в доме Кабановых свой музыкальный салон. И если бы не чудовищная жажда Кабанихи всех подавить, сломать, и непременно добиться власти над снохой, остальные-то все в ее воле, — можно было бы посчитать эту среду интеллигентной: ну, как же вот музицируют, девушку взяли в жены сыну из изящных, дочь учится музыке. Да все равно – в варварстве живут. Звучит в спектакле природа — пение птиц, гром, дождь идет. Музыка самостоятельно выходит в финале – реквием по погубленной душе. И что было губить ее Кабанихе – на радость надеялась, на победу?! Проиграла, все проиграла и себя сгубила злобой да ревностью – окончательно сгубила.
Союз  Сергея Куликовского, главного режиссера Новой драмы, и Светланы Макаренко, главного художника Национального академического  драматического театра имени Якуба Коласа, приводит к неожиданным результатам, Для художника в этом творческом союзе слово режиссера, его видение – закон, но в пространстве этого закона свобода художника в его фантазии – полная. Так рождается легко трансформируемое пространство, возвращая нас в ТЕАТР, где все условно – черный провал сцены, вся она распахнута настежь; детали оформления, практически монохромного, подчиняясь движениям актеров, изменяют свое назначение  и создают множественные места  действия, и настоящим откровением становятся поразительные по выразительности и многозначности костюмы, – и мужские, и женские.   И веришь, что именно так  выглядел быт семьи Кабановых. Здесь нет купеческой среды с тяжеловесной мебелью, и не менее тяжеловесными героями, особенно героинями. Среда этого спектакля – достаточно условная, в ней нет ничего специфически купеческого. Но сама среда предвещает  апокалиптический исход, в ней нет места мечтам, искренней молитве, нежному цветению природы, что так украшало жизнь Катерины в девушках.
Остается только дивиться, как такая красота может быть создана в наше время, где все ставится на поток. Но это уже вопрос к заведующему постановочной части Александру Баранову, это он со своими цехами и сторонними мастерами воплощал замысли художника. Но здесь возникает вопрос – почему при цивильных костюмах, передающих крой позапрошлого века, мужчины в этом спектакле почти босые – снова отправимся к «Песне песней» — «о, как прекрасны ноги твои в сандалиях…» — знак незащищенности и открытой чувственности.
И еще творческий союз  — режиссера-постановщика с режиссером по пластике Мариной Барановой и педагогом по вокалу Ларисой Черенок, вместе они создали настоящий музыкальный салон в семье Кабановых, дополняющий действие и придающий ему дополнительную глубину и достоверность. И освещение, созданное художником по свету Татьяной Кудиновой, создает эмоционально окрашенный, мрачный мир спектакля. Вообще, этот спектакль существует как единая команда, в которой не последнюю роль играет ассистент режиссера Игорь Подливальчев, человек исключительной театральной настроенности и преданности.
Спектакль создан, это живой организм, и его жизнь, хочется надеяться, долгая жизнь, начинается со встречи со зрителем, которому он нужен, который его ждет. Идите в Новый драматический театр, и вы не пожалеете.
Ирина Травина.

31.3.2017
 

Добавить комментарий