Народная память

Народная память
Новый драматический театр, город Минск, Беларусь
Андрей Макаёнок «Трибунал»
Прогрессивные российские писатели, драматурги, деятели культуры еще в ХIХ веке определили высокое предназначение театрального искусства: театр – это трибуна, вокруг которой собираются мыслящие люди, радетели народной культуры и просвещения. И надо сказать, за полтора с лишним века это предназначение театра и его роль в обществе не стали менее значимыми и более легкими в исполнении. Новый драматический театр в условиях ХХI века продолжает с честью следовать этому завету.
У пьесы Андрея Макаёнка с суровым, и даже пугающим по недавним временам названием непростая судьба. Написанная 50 лет назад, она какое-то время была запрещена к постановке —  кому-то чрезмерно бдительному привиделись в ней антисоветские настроения. А на самом деле автор, для которого Великая Отечественная война была не просто историей страны, а недавно пережитой трагедией его родины  Белоруссии, каждый четвертый житель которой погиб в годы фашистской оккупации. Оставшиеся в живых – это близкие, родные ему люди, земляки. И он сделал попытку на примере простой деревенской семьи показать трагедию мировой войны, переживаемой каждым ее членом как своё личное горе, свою невосполнимую утрату.
Как правило, за текстом пьесы выстраивается видеоряд, причем то, что видится автору, может разительно отличаться от того, что в нем увидит простой читатель, и тем более режиссер – демиург, то есть создатель иного бытия. Создается впечатление, что пьеса Макаёнка это записанные им диалоги, услышанные от окружающих его людей, додуманные им самим. Этой пьесой драматург, можно сказать, предвосхитил то, что в восьмидесятые годы стало так называемой «пост-вампиловской»  или «магнитофонной» драматургией, когда за текстом не проявляется картинка. Текст представляется плоскостным, и в данном случае даже архаичным, что дает простор фантазии режиссера.  Конечно, в том случае, если режиссер наделен знанием об описываемом в пьесе времени, интересом и сочувствием к ее героям, желанием передать это знание, интерес и сочувствие тем, к кому обращается театр.
В данном случае в Новом театре произошло именно такое слияние режиссера с постановочной группой, проникшейся его пониманием истории своей Родины, помнящей о том, что ею пережито совсем недавно —  с исторической точки зрения. Еще живы те, о ком идет речь в пьесе Макаёнка, их все меньше, они – уходящая натура. Но надо, чтобы и дети, и внуки, и правнуки и все, кто придет за ними, помнили, чем оплачена их жизнь, сам факт их существования на родной земле.
Итак, Андрей Макаёнок – «Трибунал», режиссер Сергей Куликовский, художник Марина Шуста, режиссер по пластике Марина Баранова, художник по свету Татьяна Кудинова. Жанр, определенный драматургом — трагикомедия, народный лубок. Режиссер его сохраняет, хотя этот жанр практически ушел из современного театра. Тем труднее актерам вернуться к его законам, не пуститься в комикование: лубок – это абсолютная искренность, даже детская наивность и естественность существования, никаких нарочитых мин и стремления смешить публику. Зрителям подскажет их внутреннее чувство стиля – вот здесь, как в жизни, речь идет о чем-то важном, но оно может быть и смешным, и трогательным. Не надо хлопотать лицом и взывать к залу – «а ну, посмеёмся все вместе!» Ведь зритель еще не знает, что очень часто за смехом и искренним весельем последует трагическое разрешение ситуации. Пусть оно застанет его врасплох. Но наивности, искренности в неожиданной ситуации он сам  посмеётся. Это замечание адресуется исполнителям самой значимой мужской роли – отца большого семейства Терешко, Колобку, как его все называют, — артистам Александру Гусеву и Игорю Николаеву. Не надо бояться быть обыкновенным – именно в этом зерно роли их героя. Именно за обыденностью, некоторой бесшабашностью хитроватого деревенского мужичка скрывается его подлинная сущность, его личная война с захватчиками и предателями.И тогда народный лубок превращается не просто в трагикомедию — он трансформируется в подлинно классическую, идущую от древнего греческого театра, трагедию в полном и совершенном смысле этого слова.
Мне кажется неправильным, когда театральные аналитики, те, кто зачастую решают судьбу спектакля, начинают пересказывать спектакль, и тогда зрителю незачем его смотреть – им все рассказали. А в работу вложено время человеческой жизни — ведь творчество это и есть время жизни режиссера, всей его команды, художников, актеров – всего театра. Но этот спектакль хочется рассказать, не сюжетно, конечно, – столько в нем неожиданного, яркого, трогательного, щемящего. В этой истории восемь действующих лиц, но есть и девятое – музыка. Как всегда в спектаклях Куликовского, музыка не является фоном, сопровождающим действие, она само действие, ведущее сюжет, совпадающее с духовной жизнью героев, определяющее их поступки. Музыка Вивальди – это и зима, и холод, и нарастающая тревога. А музыка Бетховена, его знаменитый «Сурок» — тепло родного дома, обещание защиты от всех бед, что поджидают человека за его пределами. И Шопен – встреча с вечностью. А внутри этой истории поют старинную белорусскую песню – «что посеешь, то и пожнешь». Все это надо было найти и соткать из этой тонкой звуковой пряжи единый холст, что и проделано режиссером спектакля. Замечательно сценографическое решение этой истории. При всей условности оформления в нем присутствуют подлинные предметы народного быта, найденные художником Мариной Шуста в крестьянских хозяйствах.Это и приспособление для глажки белья, которому и названия уже почти никто не помнит; деревянные ступки, в которых толкут зерно; ухваты и топоры; икона Божьей Матери в красном углу, к которой обращаются за помощью и защитой; тусклые семейные фотографии. На этом фоне стилизованные женские костюмы смотрятся настоящими –  так ладно их носят все участницы спектакля. Как эти городские женщины точны и достоверны в движениях, которыми они покрывают себя платками, выходя на улицу. А там мороз – световое решение спектакля выполнено Татьяной Кудиновой: сыплющийся с неба снежок, блестящий под театральным  светом, и словно это луна на дворе… Пластическое решение спектакля – режиссер по пластике Марина Баранова, особенно выразительно в сцене очищения дома от присутствия вражьей силы, восходит к народным поверьям, ворожбе. Весь спектакль —  единая плотно скомпонованная конструкция, внутри которой и происходит жизнь крестьянской семьи, доверчиво открывающаяся зрителю. И центр этой семьи – Полина, мать «целой плойки детей», актриса Татьяна Попова, яркая сильная, настоящая Родина-Мать, она нравственная опора сыну — подростку Володьке, самому беззащитному и самому отважному из всей семьи – артист Павел Чернов (только эти две роли играются одним составом). И своему говорливому и непредсказуемому мужу Колобку, в серьезность которого никто не верит – она тоже настоящий оплот. И совершенно особенно, по-родственному, взаправду, выстраиваются отношения матери с дочерями Галей – артистки Александра Некрыш и Ольга Короленок и Зиной – артистки Надежда Анципович и Ольга Роик, и невестки Нади – артистки Екатерина Ермолович и Юлия Меженникова. Оба состава равноценны, и в них тоже выстраиваются тонкие семейные отношения – соперничество между дочерями, и по-разному их любят родители, а настороженность свекрови по отношению к невестке – так такое зачастую случается в семьях. Объединяет их всех одно – сыновья и зятья семьи Терешко – все воюют с фашистами. Их ждут, надеясь  на победу и возвращение в родной дом. И враги – предатель Сыроедов – развязный, уверенный в своей власти в исполнении артиста Алексея Верещаки, и трусоватый хам в исполнении Артема Пинчука. В роли немецкого коменданта заняты также два актера – Игорь Подливальчев и Сергей Толстиков, которые, создавая образ врага, тем не менее, наградили его и человеческими чертами, но уж очень несимпатичными – хвастливый, дорвавшийся до власти, пусть и в крошечном районе, пьяный «хозяин» жизни, повелитель. Рисуя этот образ, актеры также выходят за рамки законов лубка, перебарщивая в деталях, особенно это касается И. Подливальчева, но это, надеюсь, пройдет по мере жизни спектакля. Собственно, все исполнители, поверив режиссеру, пошли за ним в этом сложном, до самого конца не раскрывающемся народном сказе.
Новый театр – двуязычный, пьеса Макаёнка существует также на двух языках, и правильно поступает руководство театр, давая «Трибуналу» новую жизньна белорусском языке в преддверии 70-летия Великой Победы. В заключение отмечу – надо знать историю своего народа, его культуру и быт, дорожить памятью народной, быть настоящим патриотом своей страны, чтобы  выстроить столь достоверную картину народного уже не быта, но бытия, веры и преданности корням, как это произошло в спектакле Сергея Куликовского.
Театральный обозреватель
Член СТД России Ирина Травина, г. Томск

31.3.2017
 

Добавить комментарий